Интервью · Культура

«Я ходил с этим ощущением войны рядом, и не мог никому это объяснить»

Актер Андрюс Даряла вспоминает лето 2014 года

Евгения Шерменева, культурный обозреватель
Евгения Шерменева, культурный обозреватель

Андрюс Даряла. Фото из социальных сетей

Актер Андрюс Даряла, который сейчас живет в Вильнюсе и работает в Русском драматическом театре Литвы, летом 2014 года провел больше трех месяцев на съемках фильма Александра Миндадзе «Милый Ханс, дорогой Петр» в восточной Украине.

Сейчас, когда новости из Украины стали самыми важными в общем потоке, когда Никополь появился в военных сводках несколько дней назад, мы решили поговорить о том времени — о лете 2014 года.

Никополь, где на старом заводе проходили съемки, — это город рядом с Запорожьем, Днипро, это ведь не очень близко к местам боевых действий 2014 года?

Это около 200 километров, может чуть больше. И в то лето, даже несмотря на отдаленность ударов, каждый день мимо шли колонны топливных заправщиков на Херсон. Я тогда я впервые увидел, как украинские жители провожали эти колонны, как каждый участвовал в этом противостоянии, даже самой маленькой поддержкой. Бабушки останавливались, крестили вслед войсковые колонны, я покупал какие-то ягоды, помидоры или яблоки, на улице, и продавщицы мне говорили — не надо нам денег — неси сразу вот в тот ящик «на перемогу».

То есть еще тогда в 2014 году, в Восточной Украине вся идея отделения восточных областей была противоестественна?

Абсолютно, и мне тогда это подтвердили местные знакомые, что первая мобилизация была максимально исполнена именно из жителей востока Украины. Местные пошли защищать свои дома, не было никаких придуманных специальных национальных формирований с запада Украины, конечно, потом страна объединилась в защите своей земли, но в первую очередь это заслуга жителей восточных регионов. Я очень много разговаривал с местными, и с беженцами, теми, кто уехал из Донецкой и Луганской областей, никто из них не хотел уходить из Украины. Городские власти Никополя принимали беженцев, селили, помогали в обустройстве.

Никополь — красивый город, это Каховское водохранилище Днепра, на другом берегу — город Энергодар, в котором находится большая атомная станция, и сейчас тоже вся Украина переживает, что рядом война.

Вид на Никополь

Я же еще там жил довольно долго, готовился к сьемкам, ходил в местный музей, и на меня произвело сильное впечатление, что в музее все имена жителей города, которые вписаны в историю ХХ века, можно прочитать, не только героев Великой Отечественной. Вот — гражданская война, а это казацкий район, потом голодомор, и каждая семья, о которой известно, указана, вот послевоенный голод и те, кто погибли в Афганистане и на работах в Чернобыле. История города через истории каждого человека. И не пропущен ни один эпизод, и даже уже те, кто погибли в АТО в то лето, были в музее города.

А ты можешь про фильм рассказать? Ведь это был очень важный фильм для того периода, история о предвоенном времени, где в небольшом советском городе на производстве работают вместе немец и русский. В тот период уже министр Мединский продвигал идею корректировки истории, отрицая сотрудничество Германии и СССР.

Я же приехал раньше, у меня роль небольшая, но я должен был быть «из этого города», не артист, а местный. В этом фильме очень важны актеры массовых сцен, и режиссер Миндадзе приглашал местных жителей. И мне кажется, этот художественным фильм также стал документацией того времени съемок, сценарий назывался «Перед войной», и мы все, участники съемок, ощущали себя точно также. Рядом шли бои и в любой момент она могла прийти в Никополь.

Милый Ханс, дорогой Пётр» / My Good Hans (2016)

Я иногда пересматриваю фильм, узнаю людей в кадрах, мы же остались на связи, переписываемся иногда. И видно это ощущение ожидания катастрофы в людях.

Словно бы печать войны на всех присутствует. Город вроде мирный, все кафе работали летом, но и похороны были погибших на востоке, и на школах уже вывешивали памятные карточки — «здесь учился защитник Украины».

Я помню я следил по картам за движением войны, слушал новости про ожидаемое направление. Я понимал, что каждый день мы провели там в ожидании войны тем летом на съемках. И я понимаю, что все эти люди так и продолжали жить восемь лет в ожидании прихода войны в дом.

Я вернулся в Красноярск, где жил и работал, у нас проходил фестиваль современной драматургии, и мне казалось, что никто не понимал, что произошло в Восточной Украине. Я ходил с этим ощущением войны рядом, и не мог никому это объяснить.

И после того опыта я сделал на Музейной ночи в Красноярске «Дневники Майдана» — документальную пьесу о событиях в Киеве, это было через полгода, весной, и еще можно все это было делать, зрителей пришло 300 человек. Я себе сейчас не представляю, как вот так «можно делать; разрешено или нет». Я еще очень дорожу своей последней работой до переезда в Вильнюс. Это было такое предложение — короткометражка, совсем без денег, но мне так понравилось, о том, как в России пропадают мужчины. От безысходности, пьянства, безработицы. Это же про моих одноклассников, сверстников в Красноярском крае, когда нет никаких перспектив. И некуда деваться. Такое отчаяние накрывает людей. И об этом фильм режиссера Антона Сазонова «Отпуск» (фильм получил приз на кинофестивале в Локарно).

Афиша фильма «Отпуск»

Тебе не кажется, что вот эта безысходность и отсутствие свободы и будущего — это и есть тот самый новый русский мир, который несут войска в Украину. И именно поэтому никто не хочет такой жизни. И именно поэтому так защищают свою страну от этого. Ведь у всех есть родственники со всех сторон, и то, что мы видим сейчас на фотографиях с войны, показывает как раз это стремление к уничтожению, разрушению, абсолютно бессмысленное и безысходное.

Ты знаешь, для меня то лето подтвердило, что Украина — страна, в которую влюбляешься сразу: я прилетел, начало лета, я еду и вижу поля подсолнухов, небо синее, как люди с нами разговаривали, все это оставило очень теплый след в моем сердце. И когда думаю про молодых ребят воюющих сейчас — из той же Сибири, которые ничего светлого и теплого может и не видели в жизни.

Я думаю, почему же нельзя сделать у себя так хорошо, чтобы всем захотелось там жить? Я снимался однажды в Нижнем Новгороде, в области, примерно там, где родился Захар Прилепин, так чтобы нас довезти до места, надо было нанимать внедорожник, прокладывать нам путь.

И я понимаю, что эти войска идут в Украину и одно желание — разнести какой-то стадион, например, уничтожить просто, разворотить дороги, чтобы привести окружающий мир в то состояние, которое им кажется нормальным.

И вот это ужасное злорадство, когда все в один голос говорят «и не надо нам вашей Европы, не надо нам Макдональдса, хороших машин» — почему? Я читал воспоминания о войнах в Чечне, какие руины в Абхазии, Приднестровье, тот же Крым уже восемь лет в России, но каких-то реальных изменений так и нет.

А расскажи про Красноярск какое-то сильное воспоминание?

Я гордился тем, что моим земляком был Виктор Астафьев. Человек всегда называл вещи своими именами, не изменял себе никогда. Я еще был студентом, попал на какое-то заседание в Филармонии, перед 9 мая, когда Путин принял решение приравнять к ветеранам войны тех, кто служил во внутренних войсках и в НКВД.

Астафьев тогда попытался что-то сказать, возразить, и покинул то заседание. Сказал, что никогда нельзя даже упоминать рядом таких разных людей. Он же оставил завещание — что нельзя вставать под возвращенный гимн России, гимн СССР, страны, которая уничтожала своих же граждан, что парады с вооружением ко Дню победы — это надругательство над памятью погибших. Виктор Астафьев, прошедший всю войну и написавший самую честную книгу о ней — «Прокляты и убиты».

#Литва
Директор Avatud Ühendus INFORMBUREAU — Мария Епифанова. Главный редактор «Новой газеты — Балтия» — Яна Лешкович. Пользовательское соглашение. Политика конфиденциальности.

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.