Как Лео Месси объединяет расколотую Аргентину

На первый взгляд, июньским воскресным вечером в столичном парке Ривадавиа всё как обычно. Памятник Симону Боливару, стоящий в центре, отводит глаза к небу от вещевого рынка, расплескавшегося вокруг копыт его коня, нестерпимо пахнет жареными чорипанами (местная разновидность хот-дога), у постамента учатся танцевать танго. Продавцы сахарной ваты, нарезающие круги, заглушают музыку своими выкриками.

У выхода к авениде — проспекту — ленивая атмосфера уикенда насыщается адреналином и даже становится напряженной: там по аллеям и лужайкам роятся кучки детей и взрослых общим числом порядка нескольких сотен человек. В руках у них яркие альбомы и пачки наклеек. Они перемещаются в соответствии с правилами броуновского движения, обмениваясь «фигуритас» — стикерами из официального альбома FIFA к Чемпионату мира по футболу-2026, который производит фирма Panini.

Дело в том, что по выходным на время Чемпионата парк Ривадавиа — обычный сквер в одном из жилых районов Буэнос-Айреса — становится главным местом сбора коллекционеров фигуритас, а их в столице Аргентины великое множество. Кажется, вокруг их собирают все, от мала до велика: мальчики и девочки, юноши и девушки, мамы и папы, бабушки и дедушки. Коллекционирует их и мой семилетний сын — вслед за детьми из своего класса. Именно поэтому мы пришли в парк, который находится в часе езды от нашего дома. 

Цель — достать наиболее ценную в Аргентине фигуриту: наклейку под номером ARG17, с портретом капитана аргентинской сборной Лионеля Месси. Каждый владелец альбома мечтает вклеить такую на подобающее место в альбоме. Однако найти ее самому в очередном пакетике за 2500 песо (чуть больше 1,5 долларов) удается избранным счастливцам. Наклейку можно выменять в парке Ривадавиа, однако Месси ценится очень высоко: за стикер с ним придется отдать сорок «рядовых» игроков — причем звезды других сборных идут в общем списке (увы вам, Роналду, Мбаппе, Модрич и Лукаку). Если поменяться не получилось, Месси можно купить: цена на ARG17 колеблется в диапазоне от 20 до 50 тысяч песо (около 13–32 долларов), что эквивалентно стоимости двух десятков пакетиков или, скажем, обеда в недорогом кафе. 

Разумеется, для собирающего фигуритас никакой обед не стоит Месси. Мы рассудили так же, и домой из парка Ривадавиа сын увез в кармане заветный стикер.

«Поем Десятому»

24 июня, пока шел групповой этап ЧМ-2026, Месси исполнилось 39 лет. За день до этого именинник сделал подарок себе и всем аргентинцам: забил два гола в матче с Австрией. Второй мяч он буквально затолкнул в ворота на последних минутах — обвел полкоманды соперника и трижды ударил, прежде чем добился своего. Тем самым Месси установил личный и мировой рекорд по количеству голов на чемпионатах мира. В ответ восторженные аргентинцы превратили день его рождения в стихийный общенациональный праздник, который коснулся даже тех, кто обычно не интересуется футболом. 

Городок нефтяников Кутраль-Ко в провинции Неукен сделал капитану гигантский подарок — 26-метровую железобетонную статую футболиста. Месси изображен в позе победителя чемпионата в Катаре, который Аргентина выиграла четыре года назад: на коленях, у ног — Кубок мира, рука прижата к сердцу, другая указывает на небо. Это его фирменный жест в память о бабушке, которая когда-то привела его в футбольную секцию и которой он посвящает каждый забитый гол. Статуя выглядит довольно брутально, зато она в двенадцать раз выше памятника Боливару в парке Ривадавиа.

Телеканал Telefe, показывающий матчи ЧМ, запустил кампанию Le cantamos al Diez a las 10 — «Поем Десятому в десять». Аргентинцев призвали в 10:00 утра и в 22:00 вечера одновременно спеть Месси Feliz cumpleaños (с днем рождения — прим.ред.). Первыми идею подхватили футбольные фанаты: с флагами и прочими атрибутами они собрались у Обелиска, архитектурного символа Буэнос-Айреса. Но не только они. В этот день здравицу Месси пели в школах, офисах, магазинах, спортивных клубах, на улицах и в общественном транспорте; поздравления звучали на некоторых станциях метро и светились на табло автобусных рейсов. Аргентинские соцсети наводнили ролики с песнями в честь капитана сборной.

Утром мэр Буэнос-Айреса Хорхе Макри, по случаю Дня флага принимавший в театре Колон — на самой роскошной оперной сцене Южной Америки — символическую присягу школьников на верность национальному символу Аргентины, решил нарушить протокол. В главном театральном зале на континенте среди волнующегося моря бело-голубых флажков с солнцами свыше тысячи учеников четвертых классов, а также их учителя и родители пели имениннику и скандировали: «Месси! Месси! Месси!»

Вечером популярная группа La K’onga, дававшая в этот день аншлаговый концерт на площадке Movistar Arena, где в разные годы выступали Kraftwerk, Pulp и Игги Поп, посреди шоу исполнила Feliz cumpleaños для Месси вместе с 15-тысячным залом. 

Однако самая трогательная акция, пожалуй, состоялась в родном городе футболиста, Росарио. Пять тысяч детей собрались у памятника национальному флагу, махали аргентинскими флажками и вместе с известным бардом Абелем Пинтосом пели: «С днем рождения, Лео!»

Преодолевающий трещину

Очевидно, что для аргентинцев Месси — символ нации, почти такой же, как государственный флаг; а футбол в Аргентине — больше чем спорт, почти религия. Однако еще важнее другое: после смерти папы Франциска Месси стал не только самым известным из живущих аргентинцев — и в своей стране, и за ее пределами, но и занял место национального героя, в симпатии к которому сходятся люди, глубоко различающиеся во всём остальном.

Аргентинское общество чрезвычайно поляризовано. Часто аргентинцы с иронией описывают себя через противостояние двух лагерей, между которыми почти невозможно перекинуть мост. В местных медиа для этого есть слово grieta — «трещина», «раскол». Им обозначают не просто политический или общественный спор, а состояние, при котором стороны живут в разных картинах мира, постепенно теряя способность к диалогу.

В аргентинской политике grieta долго была связана прежде всего с отношением к киршнеризму — движению, сложившемуся вокруг Нестора Киршнера, президента Аргентины в 2003–2007 годах, и его жены Кристины, управлявшей страной в следующие восемь лет. В эти годы общество делилось на сторонников Киршнеров, которые поддерживали ориентацию на сильное государство, социальные программы, протекционизм и настороженное отношение к Западу, — и их непримиримых противников. После того как главным соперником киршнеристов стал Маурисио Макри — бывший мэр Буэнос-Айреса, сменивший Кристину Киршнер на посту президента в 2015-м, — этот раскол всё чаще описывали уже как противостояние киршнеризма и макризма. 

При президенте Хавьере Милее grieta получила новое измерение: сторонники радикально свободного рынка против защитников социального государства, ориентация на США против антиамериканских настроений, европеизированные портеньос (самоназвание коренных жителей столицы) из состоятельных районов Буэнос-Айреса против сельских жителей провинций; тотальная цифровизация экономики против аграрных традиций; противоположные представления о прошлом и будущем страны.

Даже футбол в Аргентине легко превращается в язык раскола. Многолетнее противостояние клубов «Бока Хуниорс» и «Ривер Плейт» давно обросло социальной мифологией: «народная» «пролетарская» «Бока» против более респектабельного «буржуазного» «Ривера»; уличная страсть против клубной аристократии; голытьба против старых денег. Эта схема, конечно, упрощает реальность, но именно такие упрощения и питают аргентинскую культуру противостояний.

Его искусные пасы, виртуозные голы, образ простого аргентинского парня и сама возможность снова увидеть его в майке сборной ненадолго сокращают общественный разрыв, собирая страну у телеэкранов в единое целое.

Месси, кажется, прекрасно осознает и положение, которое занимает в аргентинском социуме, и вес собственной репутации. Поэтому всю карьеру — скорее сознательно, чем просто из скромности, — он сохранял политический нейтралитет и избегал не только публичной поддержки каких-либо сил, но и любых намеков на близость к власти.

Он никогда не стремился к встречам с заметными фигурами аргентинской политики. У него нет публичных снимков ни с Киршнерами, ни с Макри, ни с бывшим президентом Альберто Фернандесом, ни с Хавьером Милеем. Именно поэтому такой всплеск обсуждений в Аргентине вызвала мартовская фотография футболиста с Дональдом Трампом, сделанная во время визита его нынешнего клуба «Интер Майями» в Белый дом.

Это был, пожалуй, первый случай появления Месси в контексте большой политики — и многие тут же сделали из него многозначительные выводы. Аргентинский интернет облетел мем, где эта фотография сопровождалась подписью: «Один уже готов к четвертой [звезде за победу на чемпионате мира], другой — к третьей [мировой войне]».

«За Мальвины, за Диего»

По мнению фанатов аргентинского футбола, Месси и его команда давно уже «увенчаны славой» — coronados de gloria, как говорят здесь, переиначивая строчку из национального гимна. Это выражение можно увидеть на всевозможной сувенирной продукции: от магнитиков на холодильник до ежедневников и детских книг.

Но именно поэтому ожидания от сборной на ЧМ-2026 так высоки. В Аргентине ждут, что Блоха — Pulga, прозвище, закрепившееся за невысоким и стремительным Месси еще в юности, — привезет не только Кубок мира и еще одну, четвертую, чемпионскую звезду на майки сборной, но и нечто гораздо более важное. В аргентинском обществе желанная победа в Северной Америке отягощена огромной символической нагрузкой.

На этом чемпионате мира болельщики в поддержку сборной распевают песню La cuarta estrella — «Четвертая звезда». На мотив популярной кумбии из 1980-х музыкант по прозвищу Пальмито сочинил текст, бьющий в сердце каждого аргентинца, и мгновенно стал героем футбольного сезона. В песне поется примерно следующее:

«Я хочу увидеть четвертую звезду,
сияющую на нашей футболке.
Я аргентинец с колыбели
и до самого гроба.
За Мальвины, за Диего,
за последний кубок Лео.
Аргентина, я хочу видеть тебя двукратным чемпионом».

Для аргентинцев этот текст не требует расшифровки, но пояснить всё-таки стоит. Мальвины — аргентинское название Фолклендских островов, ставших предметом военного конфликта с Великобританией в 1982 году. Проигрыш в этой войне до сих пор остается незаживающей раной аргентинского общества — болью, которой охотно манипулируют политики из самых разных лагерей.

Диего — это Марадона. Он мог бы привести Аргентину ко второму подряд чемпионству в Италии в 1990-м, но в финале сборная проиграла ФРГ из-за спорного пенальти, назначенного в конце матча. В фанатской версии истории тот кубок у Аргентины украли.

Теперь Месси должен вернуться из Северной Америки не просто с Кубком мира, а с исторической компенсацией — за Мальвины/Фолкленды, за слезы Марадоны в финале ЧМ-1990 и за все те поражения, которые в аргентинской коллективной памяти превратились в национальные травмы. Если Лео удастся это сделать, ему, вероятно, поставят еще один памятник — возможно, уже размером с 65-метровый столичный Обелиск.

Поколение хорошего парня

Для реваншистски настроенных поклонников аргентинского футбола, помнящих триумф сборной на Чемпионате мира 1986 года и ее трагедию в Италии в 1990-м, Лионель — достойный наследник Диего, которому предстоит «отомстить за отца».

Именно Марадона стал своего рода крестным в карьере Месси: тренировал его в сборной, вывел на ЧМ-2010, доверил капитанскую повязку и фактически публично благословил как наследника собственной «десятки». Однако в представлении болельщиков с многолетним стажем эта преемственность поднимается на уровень выше: в аргентинском футбольном пантеоне Марадона — бог-отец, а Месси — бог-сын.

Их небесная связь обыгрывается в популярной картинке, растиражированной на майках, наклейках и в сотнях интернет-мемов: это фреска Микеланджело «Сотворение Адама», перерисованная с лицами футболистов. Марадона, касаясь руки Месси, передает ему божественную искру — дар повелевать мячом.

Вместе с тем у юных аргентинцев — тех, кто сейчас собирает альбомы с наклейками и, надев бело-голубую майку с десятым номером, гоняет мяч в парках аргентинских городов, — складывается совсем другой миф об этой паре.

Однажды мой сын вернулся из школы и спросил: кто круче — Марадона или Месси? Оказалось, он поспорил с одноклассником и, не особенно вникая в детали, просто из духа противоречия — чтобы не быть как все — сказал, что Марадона. На что его аргентинский сверстник рассмеялся и ответил, что тот ничего не понимает в футболе: «Ведь Марадона пил алкоголь и принимал наркотики».

В медийном зеркале Марадона и Месси выглядят антиподами. Первый жил как рок-звезда, в режиме непрерывной саморазрушительной публичной драмы: эксцессы, вспышки агрессии, показная роскошь, связи с мафией, многочисленные романы, налоги и долги, взлеты и падения, уходы и возвращения. Скандалы сопровождают «Золотого мальчика» аргентинского футбола даже после смерти: сейчас в Буэнос-Айресе заново судят семерых человек из его медицинской команды, обвиняя их в том, что в последние дни жизни они оставили футболиста без должного ухода.

Месси, напротив, — образец трудолюбия, здоровья и устойчивого развития и в профессиональной карьере, и в личной жизни: примерный семьянин с красавицей женой и тремя детьми, без зависимостей, зато с бизнес-империей и местом в клубе спортсменов — долларовых миллиардеров.

Если Марадона оставил после себя культ и нескончаемый судебный сериал, то Месси, кажется, передаст детям — причем не только своим, но и тем, кто сейчас распевает в его честь Feliz cumple, — более практичное наследство: пример того, как быть greatest of all time и при этом приходить домой вовремя.

В этом смысле ЧМ-2026 — не только последний в карьере Лео, но и момент, когда в аргентинской футбольной истории заканчивается большая важная глава. Сколько бы голов ни забил Месси на своем последнем мундиале, его наследие уже очевидно: где-то сейчас растут дети, которых назвали Лео, Лионель или Лионелла в честь капитана аргентинской сборной. Причем не только аргентинцы — я знаю как минимум две такие русские семьи. 

В глазах молодых звезд футбола — не только аргентинских, но и таких, как испанский нападающий Ламин Ямаль, которого 19-летний Лео когда-то младенцем купал в ванночке во время благотворительного фотопроекта, — Марадона выглядит анахронизмом, а Месси — новой ролевой моделью. Он отменил правило, по которому гению непременно должно сопутствовать саморазрушение, и доказал, что можно быть величайшим без скандала как свидетельства подлинности. Возможно, это его самая важная победа — даже важнее четвертой звезды.