Город, которого нет

Город, которого нет

История нарвитянина, создавшего копию Старого города масштабом 1:100
12 февраля 2016 10:35 / Общество / Теги: культура, Эстония / Города: Нарва

Нарвская ратуша – один из немногих памятников архитектуры, уцелевших после войны. В советские годы в здании работал Дом пионеров или, как сейчас его называют, Дом творчества. Лет десять тому назад власти посчитали, что здание для жизни непригодно, и Дом творчества переехал. А старинная ратуша, в свое время построенная шведами, опустела. Сейчас здание выглядит изношенным: краска слезла, лестница стопталась, на верхушке ратуши красуется флюгер – ржавый журавль. Символ бдительности – качества, необходимого для жителей пограничного города.

Минуя высокий цоколь, подхожу к двери. Открывает смотритель:

– А Федор на месте?

– На месте. Повезло вам. Он обычно в это время уходит – дел много в городе.

Комната сказок

Еще десять лет назад здание ратуши определили, как аварийное, однако сейчас внутри него неторопливым ходом течет жизнь. Я поднимаюсь на второй этаж по дубовой лестнице и попадаю в актовый зал. В зале темно. В темноте слабо проступают очертания макета Старого города. Макет огромный, во весь зал. Минуя его, попадаю в коридор. Все двери, кроме одной, закрыты. Из той, открытой, на пол брызжет флуоресцентный свет.

Меня встречает Федор Шанцев. Мужчина с живыми, смеющимися глазами. Федор – нарвитянин, в одиночку воссоздавший копию Старого города. Вся конструкция выполнена им в точном масштабе 1:100. Постройки довоенной Нарвы сделаны с помощью картона, фольги и пластика. 490 штук – и у каждой своя история. Не смотря на то, что Федор родился в Белоруссии, всю сознательную жизнь он провел в Нарве. В советское время Федор отучился на техника-механика. Занимался всем понемногу: работал на токарных, фрезерных станках, освоил сварочный аппарат.

Федор Шанцев. Фото: Мария Забурдаева

 – Я по первому образованию техник-механик, – рассказывает он. – Но настоящее образование получил, когда в детском садике работал. А что такое работа в детском садике? Да еще в такое время, когда денег не было вообще? У нас среди дельцов одна специальность бытовала – «балда». Из сказки о попе и работнике его Балде, знаете такую? Кто такой «балда»? И плотник, и сантехник, и электрик, и электромеханик – все в одном лице. Там я и начал выдумывать, как из ничего что-то сделать.

В детском саду раз в год проходило мероприятие: день открытых дверей. Заведующая тогда спросила: «Мы их можем удивить?» Удивили. Федор своими руками смастерил комнату сказок. Место, где дети могли не просто поиграть, но и посмотреть мультфильмы. По знакомству Федор нашел кинопроектор «Украина 7». «Последней модификации»,  – рассказывает он не без гордости. И, когда за окном была плохая погода, дети смотрели мультики.

 – Окончательно я заболел своим делом в 80-х годах. Мы с братом были в Ленинграде и пошли в Петропавловскую крепость. Зашли в дом, который в стороне стоит. Такой невзрачный одноэтажный. Музей архитектуры. Там и людей-то не было. И когда прошли закольцованный зал, я увидел нарисованный Невский проспект. Можно сказать, чертежи. У меня загорелась идея сделать эти же чертежи объемными, чтобы они выпирали. Я попробовал, оно получилось, но кому это надо? – вспоминает Федор.

Оказалось, надо. На самом макете стоит дата начала его создания: 1995 год. Именно тогда к Федору, работающему в детском садике, по рекомендации обратился один предприниматель. У предпринимателя был проект строительства макета Старого города. «Европа выделила деньги, а деньги, как известно, нужно отрабатывать» – говорит Федор, улыбаясь. Поскольку предприниматель был из политиков, найти для Федора помещение не составило труда. Город выделил ему ратушу под строительство макета, и он начал воплощать свою идею в жизнь.

Быль о новом городе

Сейчас Федор работает в маленькой комнате на втором этаже. На рабочем столе лежат недоделанные макеты картонных домиков. Рядом линейки, циркуль, чертежи. На стенах висят фотографии Старого города. За спиной Федора большое окно, на окне громоздится герань: старая, разросшаяся. В окне виднеется нарвский колледж. Его массивный козырек бросает на ратушу тень. А сам колледж, по мнению местных, бросает тень на облик всей Нарвы. Говорят, после его постройки горожане утратили всякую надежду на восстановление Старого города. Федор показывает рукой на колледж:

– Вот, здесь построили эту, извините, хламидину. Это, кстати, проект молодых архитекторов. Как-то раз с Ленинграда гости приезжали. Одна из них – архитектор. Она когда вышла из угла, говорит: «а это что за уродство?», – смеется. – В советское время здесь биржу собирались восстанавливать, старую аптеку тоже. Но, видите…

– Вы не первый человек, который говорит, что колледж убивает надежду на восстановление Старого города. Неужели хрущевские застройки ее не убивают?

– Вы знаете, убивает другое. Что нам осталось после войны. Сейчас или рушат или так перестраивают, что вы даже не узнаете здание. Городом руководят случайные люди. Они не нарвские, они все приезжие. Им история Нарвы не интересна. Притом, что коренных жителей тоже мало осталось. С каждым годом все меньше и меньше, – голос Федора становится тише. – У меня только за прошлый год три нарвитянина умерло. А молодежь, молодежи как-то на это…

Осенью здание ратуши будут восстанавливать. Обещают восстановить площадь возле ратуши и даже сделать подземный паркинг. Как-никак, в ратушу переезжает горсобрание. Для Федора это означает, что макет придется свернуть и экспонировать в другом месте. Макет разбирается секторами полтора на полтора метра. Но, как признается сам автор, многие здания будет проще построить заново, чем разбирать и собирать.

Здание ратуши Нарвы. Фото: Мария Забурдаева

– Пойдемте в актовый зал. Я вам наглядно все покажу,  – предлагает Федор, и мы покидаем мастерскую. –  Вот эта западная сторона. Ее доделывать надо. Улицы брусчаткой покрывать. Секрет вам сейчас выдам, буду лепить ракушки. Они получатся, как этот булыжник средневековый. Причем, самое интересное, булыжник доставляли баржами из Финляндии. В 17 веке еще. Ко мне на экскурсии приходят. Говорят, у меня про Нарву больше узнаешь, чем в замке. Мне с одной стороны приятно, а с другой – стыдно. Город с такой историей упирается только в этот макет. И то, макет недоделанный,  – вздыхает.

Быль о старом городе
 

Федор – не первый человек, построивший макет родного города. Интересно другое; он первый человек, который создал копию несуществующего города. Каждый дом, церквушка и улочка в настоящее время сохранились только на фотографиях. Война не пощадила Нарву, оставив после себя ратушу, замок Германа, Темный сад и несколько домов в центре. А ведь когда-то количество исторических построек доходило до пятисот.

– Нарва была купеческим городом, – рассказывает Федор, время от времени отмечая указкой дома на макете. – Ее все национальности строили, и каждый вносил лепту своего видения. И дома строили очень интересные. На многих из них на латыни были написаны эпиграммы. С цитатами, гербами. Единых, одинаковых домов просто не найдешь. До 1659 года Нарва была деревянной. А в том виде, в котором вы ее сейчас на макете видите, она появилась позже. В 1659 году был большой пожар. Нарва сгорела  дотла. Осталось несколько домиков, церковь немецкая. В это время Нарва, как Москва, из деревянной превратилась в каменную.

Следующее «преображение» города случилось во время бомбардировки в 1944. Из каменной Нарва стала типовой: хрущевки, сталинки, заводы. Федор вспоминает:

– В 45 году в Нарву с инспекцией приезжает генеральный архитектор советского союза Косточкин. Его заключение: можно восстановить 70% Нарвы.  В 47 году Сталин подписывает указ о восстановлении 19 городов, разрушенных войной. Нарва входила в этот список. Руины сохранялись до 56 года. В 56 году город за полгода сравняли с Землей. Версий, почему это случилось, много. Говорят, Нарва не прошла бы ни по коммунальным, ни по пожарным требованиям. Потому что на некоторых улицах расстояние между домами было таким, что соседи здоровались за руку. Там даже кучеру негде было развернуться.

Продолжая экскурсию, Федор делится интереснейшим фактом. Архитектор первой волны зданий хрущевского типа был эстонцем (Март Порт – прим. авт.). В том числе по его вине город, как говорит Федор, «испоганили» хрущевками.

Мой экскурсовод чем дальше, тем грустнее становится. Делает длинные паузы перед ответами, перебирает указку в руках, о чем-то думает:

– Нарва…серый город. Не бумажный, не «Paberist Linn» (название эстонского документального фильма – прим. авт.). Это серый город, с серыми хрущевками, серыми улицами. Таким трудно впечатлить. Это просто обыденный город, который потерял свое лицо, потерял свою историю. От него остались одни воспоминания.

 – А есть ли у этого города шанс вернуть свое лицо?

Делает длинную паузу:

–  Как ни горько это признавать – нет. У администрации нет денег, а у жителей понимания того, насколько это важно.

Мы выходим из ратуши поздним вечером. Мороз обжигает щеки. Балтийский ветер дует в лицо. Мы прощаемся с Федором возле автовокзала. Вокруг нас стоят «уродливые» хрущевки. А глаза его улыбаются, как в первую минуту встречи:

 – Будете в Нарве – приезжайте в гости. Мы теперь с вами, как родные.

Нет комментариев

К этому материалу еще нет комментариев

Вы можете оставить комментарий, авторизировавшись.



vkontakte twitter facebook

Подпишись на наши группы в социальных сетях!

close