Математик Декарт и терминология конфликта
Фото: Wikipedia.org

Математик Декарт и терминология конфликта

2 мая 2016 20:07 / Авторские колонки / Теги: Латвия / Города: Рига

Современник славных мушкетеров короля и сам участник битвы за Ла Рошель, математик Рене Декарт уверял, что половина конфликтов прекратилась бы, договорись люди об используемых терминах. То есть, «круглое» — это тело шарообразной формы, а не нечто треугольное. При этом надо убедиться, что все воспринимают названный термин одинаково. Согласование терминов и описываемых ими смыслов — важнейшая часть любого диспута. 

К сожалению, сегодня заветы великого француза подзабылись. Наоборот, процветают объективно сложившиеся разночтения в терминологии. Например, слово «оккупация», которое служит камнем преткновения в дискуссиях, относительно судьбы Прибалтики в ХХ веке. Сам термин, несмотря на то, что существуют его международные определения, воспринимается в массовом сознании различных групп совершенно по-разному. То есть, и латышам, и русским совершенно не интересно, что там написано про «оккупацию» в ученых словарях, — у них возникают свои образы, когда они слышат это слово.

Как отметил профессор университета им. Страдиня Сергей Крук во время своего прямого эфира на Радио Балтком, «латыши используют в значении метонимическом: была Латвийская республика и перестала существовать. А русские используют это слово в метафорическом смысле – насилие, причинение боли».

Для русскоязычных «оккупация» — это обобщенная Хатынь, деревушка в Белоруссии, дотла сожженная со всеми своими жителями — причем заживо. Это «окончательное решение еврейского вопроса», это низведение уцелевших до положения рабов. Это следствие поведения германских оккупационных сил во время Второй мировой войны.

То, что оккупация может быть другой по форме, но не менее горькой, в русской культурной среде уже основательно забылось. Сейчас мало кто помнит, что во время германской оккупации в 1918 году могли активно действовать тысячи большевистских пропагандистов. Гитлер и его соратники усвоили урок, когда большевики за неполных пять месяцев дотла разложили германскую оккупационную армию, что закончилось Ноябрьской революцией в Германии 1918 года. Поэтому в 1941 году немецкая оккупация была неизмеримо жестче — дабы пресечь в зародыше саму возможность создания нормальных человеческих контактов между немцами и славянами. Ответное отношение было столь же непримиримым. Так и стал термин «оккупация» в советском обществе синонимом геноцида.

В отличие от славянских территорий, Латвия и Эстония для немцев были родной землей. Они покинули ее в 1938 году, в соответствии с соглашениями между правительствами балтийских стран и Германией, прихватив, практически, только личные вещи в руках, и спустя три года вернулись назад. Старых хозяев никто не успел забыть, да и они не забыли своих бывших соседей и работников. Немецкая оккупация 1941-44 годов была, по сути дела, возвращением к статусу-кво до 1918 года. А вот память у местного населения о репрессиях советской власти была наисвежайшей: массовые аресты и высылка прошли буквально за неделю до начала войны.

Вторая волна репрессий пришлась на 1949 год — прочно связав аресты и ссылки с массовым приездом «русских». В то время в Латвию направляли людей на работу со всех концов Советского Союза — и далеко не все, кстати, радовались такой возможности. Страшила неизвестность и слухи о продолжающейся партизанской войне. Приезжие прежде всего стали восстанавливать промышленность и разрушенную инфраструктуру, а затем — строить новую. Руководство на местах проводили местные, латышские коммунисты, «верные ленинцы». Сомнений в их решениях не было — все знали о роли красных латышских стрелков в деле сохранения советской власти в годы Гражданской войны.

Приезжие люди были воспитаны в других идеалах, нежели местное население. Маленький, аккуратненький хутор, или, к примеру, магазинчик — мечта местного жителя, для приехавших был символом отсталости. То ли дело мощная ГЭС или крупный завод, выпускающий современную продукцию.

Это сейчас понятно, что одно не конфликтует с другим, и возможна многоукладность экономики. Нужны и фермы, и магазинчики, и заводы. Но общая для всего СССР идеология была слишком костной. И в итоге, как отмечает Сергей Крук, в латышской среде все эти заводы и электростанции не имеют ценности, так как это было «не их решение». А вот для строителей заводов и электростанций как раз это было периодом прогресса Латвии, которое закончилось в 1991 году, когда власть коммунистов была свергнута — не без поддержки русскоязычного населения республики, кстати. 

Итак — одни не согласны, что Латвия была оккупирована, и считают смешным выставление счета в полторы сотни миллиардов евро России «за оккупацию». Другие убеждены, что оккупация была, так как в 1940 году латвийский народ потерял политическую независимость в результате действий Советского Союза.

Это патовая ситуация, поскольку любое решение в рамках термина «оккупация» означает потерю лица одной из сторон. Варианта развития ситуации три — отложенный спор, переданный грядущим поколениям, поиск компромисса или давление на оппонента. Последний вариант в данном случае заводит ситуацию в тупик по всем направлениям возможного сотрудничества. Чтобы оценить потенциальную линию поведения России, когда к ней обращаются с материальными претензиями, можно обратиться к опыту конфликта вокруг Курильских островов. 

Поэтому, возможно, стоит обратиться к мудрости Рене Декарта, и к каждому явлению применить свой специальный термин. Понимать, что то или иное явление, кроме субъективных, имеет и объективные причины. И по крайней мере, стоит уточнять в беседе, что на самом деле ваш оппонент имеет в виду. 

2 комментария:

как ни крути используемыми терминами, а оккупация была. что было - то было.
но счет в 150.000.000.000 за оккупацию - это что, цена латышской свободы?
они таки прилепили ценник на свою задницу - покупай и пользуй, пока не подорожало.

Намерения у автора, очевидно, благие. Но в таких деликатных вопросах и, тем более, при упоминании Декарта, хотелось бы побольше точности. Вот, к примеру, полунасильственный отъезд балтийских немцев (или немецких балтийцев, как они сами себя теперь предпочитают называть) состоялся в 1939-40 годах, в результате пакта Рибентроппа-Молотова, а не в 1938 (с чего бы?), как пишет автор. Кстати, они уже не были хозяевами (земля свыше 50 гектаров была конфискована и роздана крестьянам в результате земельной реформы). Не уезжали они и совсем уж ни с чем - оставшуюся и вновь нажитую собственность они продавали. Другое дело, что о ценах и их справедливости можно было бы поспорить. Следующей ни на чем не основанной фантазией автора является утверждение, что приход немцев в 1941 году знаменовал собой возвращение к status quo 1918 года. Реакции латышского общества на немецкую оккупацию были сложными и различными у разных слоев населения и элит, и различались в разные периоды времени (вряд ли тут место вдаваться в подробности,но это не значит, что их нет). Советские идеологи основывали свое владение Латвией на лжи о врожденной "фашистскости" латышей. Не менее сомнительным является и упоминание латышских коммунистов верных ленинцев и их связи с латышскими красными стрелками. Оставшиеся в Советском Союзе верные ленинцы были почти стопроцентно расстреляны (16 573 человек) в 1937-38 гг. Что же касается подпольной до 1940 года Коммунистической партии Латвии, то она была отодвинута от реального руководства страной немедленно после советского вторжения и окончательно разгромлена в 1959 году. Необходимые для фасада латыши были привезены из СССР и не владели или почти не владели латышским языком. Таковы Пуго, Пельше, Восс. Этим ситуация в Латвии отличалась от положения дел в Литве, где Снечкусу удалось сохранить влияние литовцев в управлении. Не было одной волны репрессий, а через несколько лет - другой волны. Режим был непрерывно репрессивен, только менялись формы и интенсивность, как менялись формы и интенсивность сопротивления. Представления многих русских о том, что период советской власти в Латвии был бескровным маршем от одних достижений к другим, основывается на невежестве и идеологических предрассудках, при которых никакой Декарт не поможет. Но если быть юридически точным, то Латвия была оккупирована Советским Союзом 17 июня 1940 года и аннексирована 5 августа 1940 года. В последнем статусе она была вновь захвачена СССР в 1944-45 годах (не забываем про Курляндский котел!).

Написать комментарий

Вы также можете оставить комментарий, авторизировавшись.