Янис Петерс: «Хочу, чтобы света было больше»
Фото: Фото: Лаурис Виксне

Янис Петерс: «Хочу, чтобы света было больше»

12 июня 2019 13:39 / Культура / Теги: культура, Латвия / Города: Рига

«Прораб перестройки» и идеолог восстановления независимости Латвии отмечает юбилей

Тысячи людей собрались на днях в «Арене Рига», чтобы отметить грядущее 80-летие выдающегося латвийского дипломата и писателя, главного идеолога восстановления независимости Латвийской Республики Яниса Петерса. Среди гостей вечера были президент Латвии Раймонд Вейонис, экс-президент Латвии вайра Вике-Фрейберга, мэр риги Дайнис Турлайс. Премьер-министр Кришьянис Кариньш прислал почетную грамоту. Пели песни юбиляра на музыку Раймонда Паулса, а их у Петерса много…

Петерс — один из немногих, кто объединяет самые разные слои небольшой страны. Именно он инициировал создание Народного фронта Латвии в конце восьмидесятых годов, который привел к восстановлению независимости Латвийской Республики. Ему предлагали стать первым президентом Латвии. Но Петерс отказался. Он более десяти лет (срок невероятный для дипломата) был послом Латвийской Республики в Российской Федерации. А сейчас на пенсии. И после долгого перерыва вновь пишет стихи.

Чем живете этим летом?

Радует, что сейчас лето. На меня несколько давила вся эта осенняя тьма. Но помню, потом утром выпал снег. Не первый и не вечный. Но это было очень красиво. И настроение у меня после этого абсолютно уравновешенное. А вечером, когда темнеет, я дома зажигаю свечи... Просто хочу, чтобы света было побольше. Кстати, а вы знаете, что в соседней Швеции во всех офисах в обязательном порядке зажигают по вечерам свечи, чтобы тьма не давила на психику людей?


Вы счастливы?

Раньше, когда я был молодым, я был счастлив, когда у меня был общественный успех. Было приятно, когда народ меня носил буквально на руках — во времена Атмоды, на праздниках песни. Сейчас самая большая радость — семья и творчество. Книжки выходят, песенки для спектаклей Раймонда Паулса писал. Главное —здоровье. И я уже не эгоист, принимаю не только похвалу…

 

Вы часто отказывались от высоких должностей?

(Глубоко вздыхает). Ну, больше отказывался, чем принимал. Да, предлагали бороться за посты разные, за самые высокие. Не буду их упоминать, но помимо президентской номинации, мне даже предложили возглавить некогда одну партию, потом предложили места в трех партиях. Я от этого всего отказался.  

Я заранее знаю, что если бы я вошел во внутреннюю политику Латвии, я бы этого не выдержал, ибо еще раз доказывать, что земля круглая, что солнце есть солнце, что оно крутится-вертится вокруг шара... Я этого не хочу, ибо моя жизнь ограничена, чтобы все это доказывать. Я этого просто не понимаю. Может быть, так рассуждаю, потому что я жил в большую эпоху, я перестройку… Перестройку я считаю очень большой эпохой, такой крутой поворот истории произошел, и я в ней участвовал, я в ней влиял, и это была большая честь.

Я работал первым послом после восстановления независимости в такой крупной стране, как Россия! Ностальгии у меня нет никакой, я просто с чувством гордости вспоминаю это время и удивляюсь, какие мы делали большие, крупные вещи вместе с российскими дипломатами и демократами первой волны, с президентом Ельциным.
 

Не жалеете, что отказались от высоких постов?

Я анализирую. Моя жена, например, говорит: «Помнишь, как наш сын произнес первое слово или начал ходить?» И отвечает: «Нет, ты не помнишь. Ты же был на конференциях, на семинарах, путешествовал по свету, сидел на съездах и делал все для других». Я не сожалею, но я уже в таких годах, которые наводят на размышления. Надо посвящать время семье, есть внук…

Я бы хотел верить, что еще есть какой-то отрезок жизни впереди, но, по крайней мере, есть у меня такой опыт, он уже требует самоанализа — и я сейчас больше времени провожу на Видземском взморье, где у меня стоит небольшой хутор на дюнах. И я люблю там немножко писать, работать в саду.


Как думаете, какое у вас было самое продуктивное время?

Моя первая книжка вышла очень поздно, у моих коллег того поколения они вышли в 23-24 года, они сразу стали знамениты, а я не мог себя найти. Я писал уже с двенадцати лет, но никак не мог понять, что я хочу. Моя книжка вышла в тридцать лет. Хорошо, может, что я не испортил плохим сборником свой старт… Я помню, он назывался «Жернова», вызвал довольно большие волнения со стороны властей. Народ как-то очень хорошо подхватил этот сборник. Знаете, это было хорошее время.


Благодаря чему?

Благодаря любви. Я был тогда очень влюблен в свою супругу. Может быть, я хотел в ее глазах показаться великим поэтом. Ну, это так...

Шутка?

Ну, как вам сказать? Говорят, в каждой шутке есть доля правды. И потом, очень плодотворное время с середины семидесятых и до середины восьмидесятых, когда я очень много работал с Раймондом Паулсом, я написал не знаю сколько песен… У меня есть более пятисот песен — не только с  Раймондом, но и с другими композиторами. Но это песенная сторона.
А вот время перестройки — тоже плодотворное время, я писал тогда публицистику и получил популярность не только в Латвии, но и за ее пределами. Мне начали писать из России, Украины, Молдавии, Грузии. Я писал в духе перестройки публицистические статьи в центральной прессе, в «Литературной газете» на разные темы, на темы самосознания нации, на темы защиты природы и так далее.

Вы до сих пор пишите на машинке или теперь уже на компьютере?

Я стараюсь писать от руки, хотя иногда использую машинку. В идеале, думаю, единственным орудием труда писателя должна быть ручка или карандаш и белый лист. Хотя нет, лучше белый лист в клетку, потому что у меня почерк такой... Поэтому я стараюсь либо в клетку, либо в линейку.

В городе ночи для сна, а вот у моря это целый ритуал: там можно не только спать, но и слушать шум моря и сосен. Может, это звучит очень поэтично, но это и практично. Насколько поэтично, настолько и практично.

Я знаю, что в советское время, когда я был активистом Атмоды, меня ненавидели, говорили, что я националист, что я радикал какой-то, меня тащили с трибуны, помню, какого-то пленума или заседания Центрального комитета, кричали: долой националиста Петерса! И потом говорили, что я русофил, что я какой-то промосковский...

Сейчас, когда ситуация поменялась и у нас уже самостоятельное независимое государство, я считаю, что можно заступиться за всех, за то, чтобы здесь было единая нация, единая политическая нация, состоящая из всех слагаемых, из всех людей национальностей. Патриотизм можно построить на любви к своей родине, то есть Латвии, независимо от национальности. Но тогда меня начинают опять ругать: вот Петерс придумал политическую нацию, нет такой, он предатель латышей и так далее. Это противоречие. Я сам считаю, что из этого противоречия или на этом противоречии стоит все мое равновесие.


Могу вас утешить, Уайльд сказал, что сами себе противоречат обычно только мудрецы.

Ну, может быть. Спасибо. Но я всегда нахожу общий язык с умными людьми. Умные люди есть во всех нациях, поколениях, странах и люди всех национальностей, всех вероисповеданий и слоев — есть и глупцы. Поэтому я не хочу заниматься никаким радикализмом.

Нет комментариев

К этому материалу еще нет комментариев

Вы можете оставить комментарий, авторизировавшись.



vkontakte twitter facebook

Подпишись на наши группы в социальных сетях!

close