О кино, истории и латгальском языке
Фото: Даниил Кривко

О кино, истории и латгальском языке

Виестурс Кайриш: этот фильм — самая трагическая эпоха истории Латвии
17 марта 2018 10:06 / Культура / Теги: история, кино, Латвия, память

Латгальский режиссер Виестурс Кайриш сейчас работает над новой картиной. Это художественный фильм на историческую тематику. В центре сюжета молодой маляр из провинциального городка, основная задача которого — менять вывески и перекрашивать фасады в соответствии с требованиями меняющейся власти: Уламаниса, советского режима, немцев. Как сохранить себя в таких условиях? Виестурс Кайриш считает, что это очень актуальный вопрос и сегодня.

Виестурс, расскажите о новом фильме, над которым вы сейчас работаете. О чем он будет? Вы снимаете в Латгалии?

Я снимаю и в Резекне, и в Лудзе, и в Краславе — в разных местах Латгалии. Это исторический фильм — Вторая мировая война, самая трагическая эпоха истории Латвии. Фильм начинается с авторитарного латвийского режима Улманиса — 39-й год, потом советская оккупация, нацистская оккупация, Холокост, потом опять советская власть. Это эпоха длиной примерно в шесть лет, когда произошли, можно сказать, три оккупации, авторитарный режим, депортация латышей в Сибирь, Холокост еврейского народа. В общем, все плохое, что могло произойти, произошло где-то в эти шесть лет.

То есть, это документальное кино?

Мы не будем останавливаться специально на каждом эпизоде — можно сказать, это будет такой калейдоскоп — власти меняются, все происходит быстро, одни приходят, уходят, приходят другие. Как в этом калейдоскопе трагических событий сохранить себя? Мы ставим очень важный вопрос коллаборационизма. Очень многие в то время сотрудничали с авторитарным режимом Улманиса, или с чекистами, коммунистами, или с нацистами, или участвовали в Холокосте — и так далее. Как можно сохранить себя, не терять весь свой человеческий внутренний мир, не сотрудничать с этими нечеловеческими режимами?

И как же?

Мы показываем: есть такой парень. Несмотря на то, что события трагические, в некотором роде, это будет гротескный фильм, немножко легкий. Главный герой — маляр из провинциального городка в Восточной Европе. Это не какой-то конкретный город — просто типичный населенный пункт, каких много в Латгалии, с латышами, латгальцами, евреями, немцами, русскими — такой абсолютный мультикультурализм. И главный герой, маляр, просто перекрашивает стены и меняет вывески. В этом и заключается гротеск. Когда менялся режим, главное, что они хотели изменить — это все перекрасить. Например, Улманис хотел все зеленое, потом приходят коммунисты — они хотят все красное. Так же меняются названия улиц: Бривибас, Сталина, Гитлера. Меняется все время только фасад, и этот маляр — он как бы участвует во всем, но сохраняет дистанцию. Мне нравится этот герой. Он как-то для меня сохраняет себя в таких условиях.

Кадры со съемок

Скажите, а когда фильм должен выйти?

В 19-м году. Сейчас небольшой период съемок в феврале-марте, а основные съемке будут в июле и августе.

Почему вы решили снимать фильм именно в Латгалии?

Латгалия — это такая земля в земле, можно сказать. До 1917 года она развивалась исторически отдельно от остальной Латвии. Там говорили на другом языке. Это как бы подвид латышского языка — латгальский, но корректнее называть его «латышский язык Латгалии». Он другой, он более архаичный. Это как если мы хотим узнать, как латышский язык выглядел перед тем, как модернизировался. Я говорю на этом языке, я стопроцентный латгалец, я там живу — и мне там все интересно. Я считаю, что мы, латгальцы, немножко другие — и мне хочется вывести это на экран.

Вот интересно, вы сказали — мы другие, а в чем?

Во многом. Во-первых, эмоциональность у нас другая. Латыши, во многом, очень корректные, все-таки семьсот лет под немцами — у них эта структура и порядок. Латышский язык — как река, такая медленная, хорошо структурированная река. Латгальский язык — как ручей, без законов, он такой — ух, почти всегда, если говоришь на латгальском, то без юмора вообще не можешь. В латышском языке очень трудно с юмором. А у латгальцев, кажется, только комедии. Ну такая ментальность, немножко такая духовная дикость.

И конечно, нужно понимать, это абсолютно католическая среда.

Что вы думаете о сохранении латгальского языка?

Мой фильм как раз начинается с авторитарного режима Улманиса. Тогда решили, что латышей и так мало, очень проблематично развивать какой-то еще язык — надо всем переходить на один язык, и в школах запрещали учиться на латгальском. В советское время это продолжалось. Ни книги не печатали на латгальском, ничего. Советское время продолжало политику авторитарного режима Улманиса.

И когда мы опять получили свою независимость, на официальном уровне все поменялось, в законе написано, что латгальский язык — это подвид официального латышского языка. Но при этом в Латгалии в школах не учат латгальского, на котором говорят люди, — это, мне кажется, очень плохо. В школах Латгалии надо учить этот язык — пусть он не пропадет, пусть люди на нем говорят и пишут, надо развивать культуру. И так, я думаю, латышская культура станет только намного богаче.

Нет комментариев

К этому материалу еще нет комментариев

Вы можете оставить комментарий, авторизировавшись.



vkontakte twitter facebook

Подпишись на наши группы в социальных сетях!

close