logo
Новая газета. Балтия
search
КомментарийПолитика

Борис Надеждин стал персонажем символического действия, а подпись за него — единственной легальной возможностью выразить несогласие с Путиным и войной

Комментарий бывшего главы ликвидированного ПЦ «Мемориал» Александра Черкасова

Борис Надеждин стал персонажем символического действия, а подпись за него — единственной легальной возможностью выразить несогласие с Путиным и войной

Борис Надеждин. Фото: VK

В поддержку выдвижения Бориса Надеждина в президенты России уже собрано около 200 тысяч подписей. Почему за Надеждина подписались Иван Жданов, Юлия Навальная и другие люди из ФБК? Оказался ли он тем кандидатом, который способен объединить российскую оппозицию? Насколько отзывается программа Надеждина у россиян и каковы перспективы его регистрации? Обо всем этом мы поговорили с правозащитником, бывшим председателем ликвидированного ПЦ «Мемориал» Александром Черкасовым.

«Морально ли ставить подпись за выдвижение Бориса Надеждина кандидатом в президенты России? Приведет ли это к спасению, краху диктатуры и окончанию войны? Или, наоборот, навеки погубит душу каждого, кто принял участие в нечестивом обряде и тем самым поцеловал не в то место демона Бафомета?» — примерно на такую принципиальную высоту ставят сегодня вопрос мои соотечественники.

Я не политолог, но попробую высказать несколько замечаний как внешний наблюдатель, основываясь на весьма косвенной причастности к подобного рода процессам и дискуссиям, начиная с первых свободных выборов 1989 года, с «Мемориала» и Клуба избирателей Академии Наук.

«Действительно ли Борис Надеждин — Избранный?» — примерно над таким же вопросом мучился Морфеус практически до самого финала первой «Матрицы». Очень распространенный сегодня подход: есть, мол, такой на просторах Родины чудесной. И наша задача — понять, где он, этот Пророк? И где ложные пророки, за которыми если пойдешь, то не видать тебе благодати?

Вот в Евангелиях есть понятная иерархия и последовательность: есть Иисус, и есть его Предтеча — Иоанн Креститель. Но внимательный читатель заметит в их диалоге тонкую пикировку. Первый пришел ко второму на Иордан со словами: мол, мне, брат, очищение не нужно, а только крещение. А тот в ответ — тогда, братишка, не я тебя, а ты меня крестить должен! Щедрая жменя сарказма в словах Иоанна. Получается, и там было соперничество между лидерами, и выбор — для последователей. Лишь потом в Писании всё было выстроено по шагам и по полочкам, в соответствии с архетипическим сюжетом: есть один Истинный, которому предначертано.

Теперь, когда эта мифология растиражирована в кино, архетип кажется более правдивым, чем жизнь. Но в жизни совсем по-другому: вода всегда находит дорогу, потому что ищет ее. Например, не было никакой предрешенности в победе Ельцина в 1990 году на еще не президентских, а первых относительно свободных парламентских выборах в России.

Снятый с московского обкома КПСС в 1987-м, ещё в конце 88-го он намеревался по-тихому выдвигаться в Раменском избирательном округе, не претендуя на большее. Понадобился обстоятельный разговор с «ходоками» из Клуба избирателей Академии Наук, чтобы убедить его идти по «козырному» Московскому национально-территориальному округу. В итоге набрал 89 процентов — триумф! — но, если полистать фото ночи подсчета голосов из его избирательного штаба, триумф совершенно для него неожиданный. Потом — «выигрышная стратегия» для демократов, не имевших большинства на Съезде народных депутатов, — ещё одно «чудо», разработанное Александром Собяниным из того же КИАН. И то, что Ельцин был избран в Верховный совет — заслуга Виктора Казанника, снявшего свою кандидатуру. Только после этого Борис Николаевич был избран спикером.

Говорят о глупости тех, кто ставит подписи за Надеждина, ведь это не даст победы. Разумеется, не даст! Вдвойне глупы те, кто отказывается ставить подпись именно по такой причине. Они почему-то полагают, что есть сейчас выигрышная стратегия и истинный пророк.

Борис Надеждин начинал политическую карьеру в неплохой компании, но постепенно стал вполне системным завсегдатаем телевизионных ток-шоу, приглашенным демократом, мальчиком для битья. Он и сейчас очевидный кандидат-спойлер. Было бы странно ждать чуда и немедленного развоплощения Темного властелина. Надеждин — не «политический проект» в смысле завоевания президентского поста и смены политического курса.

Но вдруг возможность поставить подпись за него стала для многих важным в российских обстоятельствах символическим шагом, единственной возможностью легально заявить о своем несогласии с Путиным и с войной.

Здесь и сейчас он вдруг оказался символом надежды. До того таким символом вдруг казалась неизвестная до этого Дунцова.

Случайности такого рода закономерны. Есть брошюрка, которую должны были читать все советские школьники — «Малая земля». Но тот десант под Новороссийском в месте, который облагодетельствовал своим присутствием Брежнев, не планировался, там никто не должен был выжить: «отвлекающий десант — верный путь к посмертной славе». Но другой, основной десант в более глубоком тылу гитлеровцев не получился. А командовавший смертниками Цезарь Куников сотворил чудо, бросок к железнодорожной насыпи, на которой укрепились, выжили, выстояли, удержали этот плацдарм, хотя не того от них ждали. Странно сравнивать Надеждина с Цезарем Львовичем Куниковым. Общего тут — рассчитывали на одно, получилось другое. Бывают порой попытки безнадежные, демонстративные, демонстративно безнадежные — настолько, что любой разумный человек, просчитывающий ходы, отказался бы: ведь это роль в спектакле с предрешенным результатом. Но вдруг оказывается, что даже в этом спектакле статисты, которым и реплики-то не положено, обретают голос, а зал — возможность выразить позицию не только аплодисментами.

Надеждин замышлялся как спойлер, как Собчак вчера и Харитонов сегодня. Вопрос — кем он стал или может стать. Для кого-то сейчас трибуной становится зал суда, для кого-то — место, куда менее почетное: «предвыборная кампания», прости господи… Но одно не отменяет другого. Юлия Навальная подписалась за Надеждина — это дань той самой непредсказуемости, когда «жизнь иногда побеждает смерть неизвестным науке образом». Никто не мог предположить, но вдруг не только люди из ФБК, но и самые разные люди оставляют подпись за него.

Юлия Навальная оставила подпись за Бориса Надеждина. Фото: Руслан Шаведдинов, X

Юлия Навальная оставила подпись за Бориса Надеждина. Фото: Руслан Шаведдинов, X

Но сегодняшний символ не обязательно будет таковым и дальше. Странно думать, что он за всех нас победит дракона. Люди склонны возлагать свои обязанности на одного человека, а потом негодовать: почему он не сделал то, что должны были сделать все вместе? Может, не мог и не собирался — просто так совпало.

Что будет дальше — не важно. Важно то, что многие сейчас могут выразить свое отношение к происходящему путем подписи за Надеждина. Казалось бы, в нынешней российской ситуации гражданам было доступно одно, как писал Лев Рубинштейн: «мы одни среди геенны остаёмся, не уходим, чтобы свидетельствовать дальше, если надо — до конца». И вдруг, кроме свидетельствования, появляется возможность участия, возможность некого символического действия.

Надеждин сейчас — персонаж этого символического действия, возможности поставить подпись. Будет ли большее — неизвестно. Но порой и такие символические действия очень важны.

Есть слишком много заранее готовых слов, чтобы обосновать неприсутствие, готовые формулы несоучастия во лжи, в советских ритуалах, ведь эти «выборы» — типичный советский ритуал, их единственная цель и смысл — показать «всенародную поддержку» Путина. Но то, что для советских диссидентов было своим и выстраданным, для многих теперь — готовая формула, а не собственный опыт. Эти знатоки и ценители традиций, ссылаясь на советских диссидентов, скажут: грешно участвовать в этом чужом фарсе.

Но ведь примерно так принципиальные люди говорили в 1989 году про Андрея Дмитриевича Сахарова, а в 1990-м — про Сергея Адамовича Ковалева. Не уверен, что отсутствие тогда первого — в Верховном совете СССР, а второго — в Верховном совете России было бы полезнее.

Можно возразить: тогда всё было иначе, маятник истории шел в другом направлении, тогда имитационные структуры советской власти неожиданно заработали, а потому участие в выборах имело смысл.

Но вот — 1977 год, «всенародное обсуждение» проекта Конституции СССР, уж точно бессмысленное занятие. Но в Самиздате разворачивается дискуссия вокруг проекта. Некоторые юристы считают, что тогда были высказаны важные до сих пор соображения. Если нет своей повестки дня, почему бы не использовать чужую?

Читайте также

Кандидат на пост президента России Борис Надеждин не будет сдавать в ЦИК подписи, собранные за границей

Кандидат на пост президента России Борис Надеждин не будет сдавать в ЦИК подписи, собранные за границей

Возвращаясь к подписям за Надеждина: не напрасно ли? Вероятность его регистрации обратно пропорциональна числу подписей: администрация боится любого открытого, коллективного несогласия. Могут зарегистрировать и снять позже . Могут «убедить» говорить совершенно другие слова. При этом будут комментировать: вот, мол, за кого вы все подписались. Могут «нарисовать» по итогам голосования ничтожно малый процент, и смеяться — вот-де ваши ноль целых ноль десятых. Всё может быть — но это не должно стать поводом разочаровываться: речь идет пока что о важном коллективном символическом действии. Обмануты окажутся надежды тех, кто обманывается в своих надеждах. И отсутствие немедленного результата — не повод для уныния.

Это не значит, что все это бессмысленно. Вода пока что ищет свой путь. И любой молчавший, вовсе не собиравшийся становиться героем, иногда вдруг получает шанс, роль и голос. Такая непредсказуемость пьесы нашей жизни намекает: стоит дождаться хотя бы конца сезона.

shareprint
Главный редактор «Новой газеты. Балтия» — Яна Лешкович. Пользовательское соглашение. Политика конфиденциальности.